Патриотическое и духовно-нравственное воспитание молодежи в современной России: христианский взгляд на дилемму отечества небесного и земного
Доклад на секции Иоасафовских чтений «Сохранение евангельских истин в информационно-издательской деятельности с использованием современных возможностей в проповеди», г. Белгород.
Вопрос патриотического и духовно-нравственного воспитания молодежи является одним из ключевых в повестке современной России. В условиях нынешней геополитической нестабильности и поиска национальной идентичности государство, общественные и религиозные институты активно вовлечены в этот процесс. Однако именно здесь возникает сложная и зачастую неочевидная дилемма: как совместить здоровую любовь к Родине с глубинной духовной традицией, в частности, с православным христианским мировоззрением, для которого понятия «Отечество», «Родина», «нация» и «государство» имеют различный онтологический статус. Главный риск заключается в подмене и смешении этих понятий, когда служение земному отечеству абсолютизируется и вытесняет собой высшие, духовные ценности. Особую актуальность в этом контексте приобретает критическое осмысление феномена патриотизма и возможных духовных рисков при ложных интерпретациях этого понятия.
Социологи определяют патриотизм как чувство ценности и необходимости для жизни каждого человека его включения в бóльшую целостную индивидуальность народа и, с другой стороны, как инстинкт самосохранения народной индивидуальности и самобытности. Это та «духовная сила, которая поддерживает единство народа — национальную культуру и религию, историческую традицию, неприкосновенность территории. Поэтому угасание патриотизма выступает признаком кризиса социума, а его разрушение — это путь уничтожения народа».
С христианской же точки зрения, у человека есть два Отечества. Первое — Отечество Небесное, вечное Царство Божие, которое является конечной целью человеческой жизни. Второе — земное, та страна, народ и культура, в которых он родился и к которым призван иметь ответственную и деятельную любовь. Эта дихотомия фундаментальна и отражена в авторитетных христианских текстах. Апостол Павел в Послании к Филиппийцам напоминает: «Наше же жительство — на небесах». Это означает, что верный христианин, будучи законопослушным гражданином своего государства, внутренне свободен от его неизбежной и тотальной диктатуры, так как он сердцем и душой всецело принадлежит Богу.
Святые отцы и русские религиозные философы неоднократно подчеркивали эту мысль. Так, Златоуст говорил: «Для нас главное — отечество на небе, а потому все земное почитай за призрак и сень». В XX веке Иван Ильин, на которого часто ссылаются пишущие о патриотизме, в своем содержательном труде «О сущности правосознания» прямо предупреждал об опасности обожествления земной власти, утверждая, что «государство... не есть цель в себе, и политика не есть самоцель», а является «системой служебных посредств», подчиненных высшим духовным законам. Он называл «величайшей опасностью... превратить государство в земного идола», что неминуемо происходит, когда власть ставит себя «на место Божие». Таким образом, и для Ильина подлинный патриотизм возможен только при ясном осознании, что земное отечество и его институты не есть высший и последний источник бытия.
В этой системе координат становится возможным провести четкое различие между патриотизмом и национализмом. Если патриотизм — это любовь к своему, то национализм есть «превозношение своего над чужим, а в крайней степени — ненависть к чужому». Христианское сознание, с его универсализмом и заповедью любви к ближнему, независимо от его национальности, не может принять национализм в этой его агрессивной форме. Более того, такая идеология является формой идолопоклонства, где нация или раса помещается на место Бога-Творца. Это поклонение твари вместо Творца, против которого предупреждает апостол Павел (Рим. 1:25).
Современная государственная стратегия в области воспитания, отраженная в таких документах, как «Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» и «Стратегия национальной безопасности РФ», прямо указывает на необходимость укрепления патриотизма и традиционных ценностей, источником которых признается, в том числе, и православие. Однако на практике возникает серьезный риск перекоса, а, в терминах христианского богословия, -- «идолизации» государства. Этот риск заключается в том, что патриотическое воспитание может быть сведено к лояльности действующему политическому курсу и государственному аппарату. Происходит опасное смешение понятий:
Родина — это священное пространство, включающее народ, его историю, культуру, язык, веру, природу.
Отечество — это глубокое, сакральное понятие, объединяющее Родину земную с Отечеством Небесным, это духовная общность живых и усопших, скрепленная общей верой и смыслами.
Государство — это политический институт, система управления, которая призвана служить Родине и народу, но которая сама по себе не является объектом сакрального поклонения.
К этому ряду добавляется и понятие «нация». Риск здесь двойной: сначала происходит подмена Родины – государством, а затем государство может использовать риторику национального превосходства для консолидации общества и оправдания своих действий. Такой государственный национализм, по сути, становится «гражданской религией», где «интересы нации», отождествляемые с интересами государства, объявляются высшей ценностью для народонаселения. Это прямо ведет к тому, что небесное отечество подменяется земным, а заповеди Божии — «национальными интересами».
Когда эти понятия смешиваются, любовь к Родине подменяется требованием безусловной поддержки любой существующей власти. Такой «квазирелигиозный» патриотизм становится светской идеологией, которая претендует на то, чтобы занять в душе человека место, принадлежащее Богу. Это прямо противоречит евангельскому принципу: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). Отец Павел Флоренский пишет: «Любовь к Родине не должна быть отождествлена с лояльностью к правительству».
Русская Православная Церковь в своем официальном документе «Основы социальной концепции» проводит четкое различие между служением государству и служением Отечеству. В документе говорится, что Церковь не только признает необходимость патриотического воспитания, но и сама участвует в нем: «патриотизм православного христианина должен быть действенным» и выражаться в защите Родины, труде на ее благо, а также в «участии в делах государственного управления». Но в том же документе содержится важнейшее положение, ограничивающее эту лояльность:
«Если власть принуждает верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении».
Это прямо указывает на то, что высшим мерилом для христианина является не государственный интерес, а Божья правда.
С христианской точки зрения, единственным подлинным основанием для единства народа является не кровь и почва, не этнос и не спущенная свыше государственная идеология, а соборность во Христе. Это означает, что задача Церкви в патриотическом воспитании — постоянно свидетельствовать о том, что подлинная любовь к Родине должна быть творческой и преображающей, а не разрушительной и агрессивной по отношению к «другим». Она призвана удерживать общество от сползания в националистический соблазн, напоминая, что «во Христе нет ни Еллина, ни Иудея» (Кол. 3:11).
Однако существует и обратная опасность: уклонение в либеральное, «прогрессивное» христианство, которое, следуя духу секулярного глобализма, полностью отрицает ценность земного Отечества. В этой парадигме патриотизм объявляется историческим пережитком, а защита Родины с оружием в руках — несовместимой с евангельской заповедью «не убий» (Мф. 5:21). Такая позиция отвергает саму идею священного долга перед своей страной и народом, понимая христианство исключительно как этический универсальный конструкт, нечто вроде «глобального этоса» Ханса Кюнга, где источником и критерием нравственности является т. н. «базовый консенсус относительно общих ценностей и неизменных стандартов» человечества, основанный на толерантности, терпимости и взаимном отказе от насилия. Условное: мы за все хорошее и против всего плохого.
Этот подход также является духовно ущербным, так как отвергает целые пласты Священного Писания и церковного Предания. Заповедь «не убий» никогда и никем не интерпретировалась, в христианском понимании, как безоговорочный запрет на любое лишение жизни, как абсолютное преклонение перед ценностью земного существования, самого по себе, как такового, –– безотносительно Божественного промысла о каждом человеке и о человечестве. Действительно, это сложно понять и принять представителям «розового христианства», что в Евангелии говорится о ценностях, которые могут быть дороже нашего временного бытия здесь: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин 15:13) -- где жертвенная любовь к ближнему поставлена намного выше самой жизни.
Так игнорируются слова апостола Павла о начальствующих из послания к Римлянам, которые в полной мере могут относиться и к служению офицера и солдата, защищающего с оружием в руках своих соотечественников от опасности: «... он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое».
Такая позиция отрицает и пример воинов, которые упоминаются в новозаветных книгах: Иисус не призывает в Капернауме римского сотника оставить службу, а, напротив, хвалит его веру, говоря, что не нашёл такой веры и в Израиле. Это показывает, что воинская должность, равно связанная и с подчинением, и с необходимым насилием, сама по себе не является препятствием для христианского пути.
Ещё один римский офицер, сотник Корнилий: назван «мужем благочестивым и боящимся Бога». Ангел говорит ему: «молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом». Он становится первым язычником, принявшим крещение, и при этом нет ни малейшего намека на то, что для этого ему нужно было бы оставить военную службу.
Святые воины, такие как Георгий Победоносец, Феодор Тирон, Севастийские сорок мучеников и другие, канонизированные Церковью, также остаются непонятыми в этой парадигме. Таким образом, обе крайности искажают христианское учение: первое ставит Родину на место Бога, второе, –– отвергает Родину как ценность, данную Богом. Оба подхода разрывают священную связь между земным и Небесным Отечеством.
Истинно христианский, «золотой и срединный путь» был явлен самим Христом в Его отношении к миру. Он не призывал к политической революции против римской власти, но и не отождествлял Себя с ней. Он платил налоги кесарю, но говорил, что Царство Его «не от мира сего». Этот путь — не компромисс, это путь ответственной и жертвенной любви. Любовь к земному Отечеству в этом миропонимании — не сконструированная идеология, а реальное, конкретное, живое дело: защита слабых, труд на благо страны, сохранение ее культуры и традиций, физическая и духовная защита своих ближних от насилия. Это исполнение заповеди о любви к ближнему в ее национальном, историческом воплощении.
Защита Родины, участие в военных действиях –– понимается здесь не как произвольное и агрессивное «убийство», а как исключительно вынужденная, трагическая необходимость во имя спасения жизни других. Данность падшего мира, которой, по сути, вообще никогда не должно было бы быть. Как акт высшей жертвенной любви, направленный на прекращение большего зла (геноцида, тирании, насилия, гибели невинных) и восстановление нарушенного мира и справедливости. Это исполнение долга перед Богом и ближними в конкретных и, часто, просто ужасных исторических обстоятельствах. И с древних времен Церковь молится о благочестивых воинах, приравнивая их служение к подвигу самопожертвования.
Этот путь требует духовной трезвости: христианин, защищая свою страну, не должен расчеловечивать врага, ибо Христос заповедал любить и врагов. Он должен понимать, что даже на войне его душа должна стремиться к миру и покаянию. Это отличает христианское отношение к войне от языческого: «Готовность положить душу за родину – не значит резать и душить всех иноплеменных» -- Хомяков А. С. «О старом и новом».
Таким образом, срединный путь — это путь и воина-христианина, и труженика-христианина, которые служат земному Отечеству, ясно осознавая, что оно — не последняя цель, а временное поприще для исполнения заповедей Божиих. Этот патриотизм — деятельный, творческий, но и трезвый, и критичный, а не слепой и агрессивный. Это не обожествление/отвержение государства или нации, а «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», осмысленная в свете вечности.
Он включает в себя готовность защищать свою землю, трудиться для ее блага, но также и духовно ее преображать, укореняя в ней заповеди любви, милосердия и справедливости ко всем людям без различия.
«Жить и действовать так, значит жить и действовать согласно главному, предметному призванию русского человека; это значит жить предметно, т.е. — службу превратить в служение, работу в творчество, интерес во вдохновение, «дела» освятить духом Дела, заботы возвысить до замысла, жизнь освятить Идеей. Или, что то же самое, - ввести себя в предметную ткань Дела Божия на земле» -- Иван Ильин, «О грядущей России».
Следует признать, что до сих пор концепция патриотического и духовно-нравственного воспитания молодежи в Российской Федерации находится в состоянии идеологической неопределенности и поиска идентичности. С одной стороны, существует настоятельная необходимость формирования у подрастающего поколения любви к своей стране, уважения к ее истории и готовности к служению. С другой стороны, игнорирование христианского, православного базиса чревато опасными духовными деформациями в долгосрочной перспективе.
Итак, подлинное воспитание должно вести молодежь по узкому и ясному Евангельскому пути. Оно должно, с одной стороны, давать иммунитет против идолизации государства, превозношения нации и подмены этим Отечества Небесного, а с другой — против либерального космополитизма, отвергающего ценность земной Родины и нелицемерную преданность ей.
Истинный патриотизм — это любовь, воплощенная в жертвенном служении ближнему, а не в ненависти, превозношении или равнодушии. Он должен напоминать молодым людям, что наше высшее призвание — «искать горнего, где Христос сидит одесную Бога, о горнем помышлять, а не о земном», где земное отечество -- пространство и путь для воплощения этой высшей любви. Только такой, христоцентричный патриотизм, свободный от языческих и либеральных крайностей, может стать прочным фундаментом для подлинного возрождения России, сочетающего национальную мощь с духовной свободой и нравственной чистотой.
Автор: игумен Агафангел (Белых)





